Сантехник

Признаться в содеянном я не могу даже самым близким подругам, хотя некоторые из них явно подозревают, что со мной творится что-то неладное. Мой супруг тем более не должен узнать об этом ни при каких обстоятельствах, но молчать и делать вид, что ничего не было, с каждым днём становится всё тяжелее. Поэтому я решилась описать произошедшее здесь, изменив все детали, по которым кто-либо мог бы узнать меня или моего благоверного.

Мой муж Антон — человек весьма консервативных взглядов на интимную близость. Поза миссионера, свет выключен, одеяло натянуто до подбородка — вот классический сценарий нашей супружеской жизни за последние несколько лет. Я же всегда ощущала в себе скрытый огонь, некую тёмную искру, которая угасала без подпитки. Я перепробовала всё: покупала дорогое кружевное бельё, зажигала свечи в спальне, даже записалась на курсы танцев на пилоне, чтобы вернуть себе ощущение собственной сексуальности. Антон на мои потуги реагировал снисходительно-одобрительно, но сам не менялся. Я стала всё чаще представлять себе грубые, животные сцены, где мной полностью овладевают, не спрашивая разрешения. Я фантазировала о человеке простом, без лишних церемоний, который просто возьмёт то, что хочет. Видимо, вселенная услышала мои тайные мольбы и ответила самым шокирующим образом.

Это случилось в прошлую среду. Антон укатил в недельную командировку в Новосибирск, и я наслаждалась одиночеством в нашей трёхкомнатной квартире. Я могла ходить полуголой, не краситься и смотреть глупые ток-шоу до глубокой ночи. В то злополучное утро я как раз принимала ванну с пеной, разглядывая своё ещё довольно стройное для тридцати пяти лет тело. Я тщательно побрила все зоны, натёрла кожу маслом, сделала маску для лица и чувствовала себя великолепно. Вытираться было лень, и я, завернувшись в один лишь короткий махровый халат, пошла на кухню варить себе кофе. Идиллию разрушил звук льющейся воды из-под раковины в туалете — лопнул шланг гибкой подводки, и на полу уже красовалась приличная лужа.

Я запаниковала и, не придумав ничего лучше, набрала номер диспетчерской нашего ЖЭУ. К моему удивлению, трубку взяли быстро, и грубоватый женский голос пообещал прислать мастера в течение часа. Я накинула сверху шёлковый пеньюар и стала ждать. Когда в дверь позвонили, я, не глядя в глазок, распахнула дверь. На пороге стоял не «мастер» в годах, каким я его себе представляла, а крепкий мужчина чуть старше тридцати, с короткой стрижкой и взглядом, который сразу, без стеснения, прошёлся по моему откровенному домашнему наряду. Он был одет в промасленную спецовку, в одной руке держал ящик с инструментами, с другой свисал какой-то новый шланг. От него пахло металлом, машинным маслом и табаком.

— Сантехника вызывали? — его голос был низким. — Где у вас тут потоп?

— Да, проходите, — я засуетилась, чувствуя себя неловко под его тяжёлым, оценивающим взглядом. — Вот там, в туалете, из шкафчика натекло.

Он прошёл, тяжело ступая грязными ботинками по моему паркету, и я не посмела сделать ему замечание. Виктор (так было написано на его бейдже) опустился на корточки перед злосчастным шкафчиком, и его спецовка натянулась на широкой спине. Я стояла в дверях, кутаясь в свой бесполезный пеньюарчик, и чувствовала, как по телу разливается странное напряжение. От него исходила грубая, почти осязаемая мужская сила.

— Дело — труба, — хмыкнул он, поковырявшись в шкафчике. — Шланг под замену. Резьба тут ещё сорвана, придётся повозиться. Стойте здесь, подсвечивать мне будете.

Я покорно взяла свой телефон и включила фонарик. Наклонившись, чтобы посветить в тёмный угол под раковиной, я на секунду потеряла равновесие. Мой халат, и без того едва прикрывавший грудь, распахнулся, оголяя мою грудь и плоский живот. Я замерла, не в силах пошевелиться. Виктор поднял голову, и его взгляд упёрся прямо в мою обнажённую плоть. Он ничего не сказал, но его глаза изменились, стали тёмными и маслянистыми. Он медленно выпрямился, не сводя с меня этого дикого взгляда. В тесном помещении туалета он казался невероятно огромным.

— Значит так, хозяйка, — тихо, почти вкрадчиво произнёс он, но я услышала стальные нотки в его голосе. — Дело не только в шланге. Тут нужна полная ревизия.

Пока я дрожащими пальцами пыталась запахнуть халат, чувствуя, как предательски быстро высыхает во рту, он шагнул ко мне. В моей голове пронеслась тысяча мыслей: нужно закричать, вырваться, потребовать, чтобы он убирался. Но я не могла издать ни звука. Мой разум как будто заволокло туманом, а собственное тело стало чужим и одновременно невероятно чувствительным. Виктор не стал церемониться. Он молча взял меня за плечо, грубо, по-хозяйски, и повернул к себе спиной. Шёлк моего халата жалобно скользнул на пол. Его мозолистая ладонь легла мне на затылок и наклонила вперёд, заставляя упереться руками в стиральную машину. Я упёрлась ладонями в холодный металл, и моё сердце колотилось где-то в горле.

— Давно тебя так не имели, да? Вижу, что давно, — пробормотал он, задирая подол моего махрового халата на поясницу. Я услышала лязг его пряжки. — Ты же этого и хотела, когда дверь открывала в таком виде?

Его слова жгли меня, унижали и при этом странным образом заводили. Я хотела возразить, но смогла лишь издать какой-то придушенный полустон-полувсхлип. Моя киска, вопреки всему ужасу ситуации, уже реагировала, набухая и становясь позорно влажной. Виктор не стал тратить время на прелюдии. Он с силой сжал моё бедро, оставляя красные следы, и одним мощным, резким толчком вошёл в меня сзади. Я вскрикнула, но крик потонул в шуме льющейся воды, которую он так и не перекрыл. Он начал двигаться во мне жёстко, ритмично, с какой-то механической, неутомимой силой. Я вцепилась пальцами в гладкую крышку стиральной машины, а он навалился сверху, и я чувствовала каждую заклёпку его грубой робы на своей голой спине.

Всё моё существо сосредоточилось в одной точке — на этом грубом, чужеродном вторжении, которое заполняло меня до основания. Он не говорил нежных слов, только глухо рычал и комментировал мою «подготовленность» к его визиту. Его пальцы грубо смяли мою грудь, вырвавшуюся из халата, причиняя почти болезненное, но остро-сладкое ощущение. Это было совсем не похоже на нашу с Антоном рутинную близость. Меня брали как вещь, как дыру для получения удовольствия, и именно это, к моему стыду, бросило меня в пучину острейшего возбуждения. Я уже не просто стояла — я двигала бёдрами ему навстречу, инстинктивно ловя ритм, насаживаясь на его твёрдый орган.

Виктор почувствовал мою ответную реакцию. Он резко вышел из меня, и я чуть не завыла от внезапной пустоты. Он рывком развернул меня к себе лицом. Его член, всё ещё мокрый от моей смазки, угрожающе торчал вверх. Он схватил меня за волосы на затылке, оттягивая голову назад, и заставил посмотреть в глаза.

— А ты, я смотрю, штучка та ещё, — ухмыльнулся он, обнажая неровные зубы. — Видно, что пай-девочка только снаружи. Ротик-то у тебя рабочий?

Не дожидаясь ответа, он надавил на мои плечи, и я послушно, как дрессированная, сползла перед ним на колени, прямо на мокрый кафельный пол туалета. Я уже ничего не соображала. Был только его член перед моим лицом и дикое, первобытное желание почувствовать его во рту. Я взяла его в рот, обхватив губами горячую, бархатистую головку, и заработала языком. От него пахло мускусом и солью. Он снова схватил меня за волосы, зафиксировав голову в удобном ему положении, и начал просто трахать мой рот. Я почти задыхалась, слёзы текли из глаз, размазывая остатки утренней маски для лица, но я не пыталась освободиться. Я лишь судорожно сглатывала и помогала рукой у основания, пока он двигался всё быстрее и резче.

Я почувствовала, как он напрягся, и всё произошло очень быстро. С громким, звериным рыком он излился мне в горло. Горячая, густая струя ударила прямо в пищевод. Я не ожидала этого, дёрнулась, но он держал крепко, выливая в меня всё до последней капли. Я глотала, судорожно двигая гортанью, чувствуя, как его sexrasskaz.com сперма заполняет меня изнутри. Когда он наконец разжал пальцы и вышел из моего рта, я без сил опустилась на пол, тяжело дыша и стирая с губ солоноватую жидкость. Я стояла перед ним на коленях в мокром халате, растрёпанная, размазанная, использованная. И я никогда в жизни не чувствовала себя настолько грязной, уничтоженной и одновременно... живой.

Он, даже не взглянув на меня, молча поправил штаны, затянул ремень и повернулся к злополучному шкафчику под раковиной. Не торопясь, перекрыл воду, сменил прокладку, намотал новый шланг. Всё это время я сидела на полу, приходя в себя. Тело била мелкая дрожь, внизу живота пульсировал и ныл не получивший разрядки огонь. Он закончил работу, вытер руки о какую-то тряпку из своего ящика и бросил на меня взгляд сверху вниз. Его взгляд уже не был плотоядным, а скорее равнодушным, оценивающим проделанный «фронт работ».

— Ну всё, хозяйка, — сказал он буднично, словно только что починил не трубу, а меня заодно. — Воду пока не включай, герметику надо схватиться. — Он помолчал и добавил с той же наглой ухмылкой: — Если что опять потечёт... вызывай. Заявку оформим как повторную, бесплатную.

Он подхватил свой ящик и, насвистывая, вышел из квартиры. Я осталась одна в гулкой тишине, нарушаемой только звуком капель из неплотно закрученного крана. Я медленно поднялась, подошла к зеркалу в прихожей и увидела своё отражение — с размазанной тушью, отёкшими губами и лихорадочно горящими глазами. И тут меня накрыло. Не стыд, не ужас, а волна чудовищного, животного оргазма. Я сползла по стене вниз, даже не успев дотронуться до себя. Мои внутренности сжимались в мучительных сладких спазмах, и я зажимала себе рот рукой, чтобы соседи не услышали моих звериных криков. Это была самая мощная разрядка в моей жизни.

Через несколько дней вернулся Антон. Я встретила его с улыбкой, накормила домашним ужином. Ночью, когда он лег спать, я пришла в туалет и просто стояла там, глядя на этот проклятый шкафчик. Меня затрясло от желания. Я поняла, что не могу и не хочу возвращаться к старой жизни. На следующий день, пока муж был на работе, я набрала номер ЖЭУ. Я солгала, что тот мастер не до конца устранил протечку, и попросила прислать его снова. Я не знаю, чем это закончится, но я совершенно точно знаю, что в среду я открою дверь уже без халата.