Чужой город

Она стояла у окна гостиничного номера на четырнадцатом этаже и смотрела, как внизу переливается огнями незнакомый город. Командировка выдалась напряжённой, переговоры затянулись до вечера, но теперь всё было позади. Завтра самолёт, а сегодня — тёплый июньский вечер, принадлежащий только ей. Она надела лёгкое тёмно-вишнёвое платье, чуть тронула губы помадой, подвела глаза и осталась довольна отражением. Из зеркала на неё смотрела не уставшая деловая женщина, а молодая, привлекательная девушка с живым блеском в глазах и предвкушением чего-то нового.

Спустившись в лобби, она на мгновение остановилась. Вечер расстилался перед ней тремя дорожками. Можно повернуть налево — там бар отеля с приглушённым светом, джазовым пианино и хорошо одетыми мужчинами, приехавшими в город по делам, как и она. Можно пойти прямо — в старой части города, как ей рассказали, есть уютный ресторан с панорамным видом на реку и местным вином. А можно направо — просто выйти на улицу, затеряться в толпе, бродить по мощёным улочкам и позволить городу самому решить её судьбу.

Налево...

В баре царил интимный полумрак. Пианист в углу перебирал клавиши, наполняя зал тягучей меланхолией. Она села за стойку и заказала мартини. Не прошло и пяти минут, как рядом оказался высокий мужчина в дорогом костюме. Серые виски, уверенный взгляд, лёгкая улыбка — из тех, кто привык получать желаемое.

— Скучаете одна? Позвольте составить компанию.

Она позволила. Он представился Андреем, московским бизнесменом, приехавшим на конференцию. Говорил он много и складно, сыпал остротами, заказывал коктейль за коктейлем, и она не заметила, как опьянела. Его рука легла на её колено. Она не убрала её — ей вдруг захотелось тепла, простого человеческого тепла в чужом городе. Он воспринял это как приглашение.

— Пойдём ко мне, — прошептал он ей в ухо, обжигая дыханием.

Поднявшись в его номер, она ещё не успела осмотреться, как он прижал её к стене и впился губами в шею. В этом поцелуе не было нежности, только голод. Он стянул с неё платье через голову, даже не расстегнув молнию, грубо сжал грудь, сминая пальцами соски. Ей стало неуютно, но в голове шумело, а тело требовало разрядки.

— Подожди... — попыталась она его притормозить.

— Не жди, сладкая, — он уже расстёгивал ремень. — Расслабься.

Он развернул её спиной, нажал на плечи, заставляя упереться ладонями в стену. Опустившись на колени, он развёл языком её ягодицы, провёл им по самой интимной складке, заставив её вздрогнуть и упереться лбом в прохладную стену. Его пальцы раздвинули её плоть, он вошёл в неё резко, без подготовки. Она вскрикнула, но он лишь ускорил темп. Оргазм настиг её неожиданно — острый, почти болезненный, вырвавший стон из груди. Услышав это, он кончил сам, со сдавленным рыком излившись ей на поясницу.

Потом, застёгивая рубашку, он небрежно бросил: «Было приятно, звони если что». Визитка легла на тумбочку. Она молча оделась, чувствуя во всём теле неприятную липкость, и вышла. В коридоре горел безжалостно яркий свет. Она увидела своё отражение в зеркале лифта — размазанная тушь, припухшие губы, платье, которое уже не казалось таким красивым. Внутри поселилась пустота.

Прямо...

Такси привезло её в старый город. Ресторан располагался на крыше старинного особняка, и с террасы действительно открывался захватывающий вид на реку, подсвеченную закатными огнями. Её провели за свободный столик у самого парапета. За соседним столиком сидел мужчина — один, как и она. Он читал книгу, иногда поднимая глаза и задумчиво глядя на воду. Их взгляды встретились, и он улыбнулся.

— Здесь изумительный вид, правда? — произнёс он с едва заметным прибалтийским акцентом.

Она кивнула, и слово за слово завязался разговор. Его звали Густав, он архитектор, приехал на реставрацию одного из городских соборов. От него исходило спокойствие, голос звучал мягко, а серые глаза смотрели внимательно и чуть печально. После ужина он предложил показать ей город с воды. Они спустились к причалу, где он арендовал небольшой катер.

Ночная река была прекрасна. Огни набережной дробились в тёмной воде золотыми искрами. Он подошёл к ней сзади, положил руки на плечи и тихо спросил разрешения поцеловать её. Она ответила согласием. Его губы были прохладными от вечернего ветра, но поцелуй быстро стал тёплым и глубоким. Он целовал медленно, словно пробуя на вкус каждое движение её губ.

Катер мягко покачивался. Он опустился перед ней на колени, приподнял подол платья и стал целовать внутреннюю сторону бёдер — нежно, едва касаясь губами. Его пальцы скользнули под кружево белья, отодвинули влажную ткань. Языком он медленно обвёл её клитор, заставляя выгнуться и схватиться за поручень. Он не спешил — ласкал её томительно долго, то ускоряя, то замедляя движения, пока она не закричала, содрогаясь всем телом.

Потом он увлёк её в каюту, раздел бережно, словно распаковывая драгоценность. Когда он вошёл в неё, она уже была готова принять его целиком, и их тела задвигались в едином ритме. Он шептал ей на ухо комплименты на своём языке, и эти незнакомые слова звучали как музыка. Оргазм накрыл их одновременно, и она, засыпая в его объятиях под мерное покачивание катера, чувствовала себя почти счастливой. Почти — потому что где-то на краю сознания билась мысль: завтра она улетит, и эта встреча останется лишь воспоминанием.

Направо...

Она вышла из отеля и просто пошла куда глаза глядят. Узкие улочки старого города манили ароматами выпечки и кофе, из приоткрытых дверей кафе доносился смех, где-то играл уличный скрипач. Она купила в ларьке рожок с фисташковым мороженым и двинулась дальше, рассматривая витрины художественных лавок. В одной из них, за стеклом, сидел мужчина и работал над картиной. Он поднял голову, и она замерла с рожком в руке, поймав его взгляд.

Он улыбнулся и жестом пригласил войти. Оказалось, галерея уже закрыта, но художник задержался дописывать заказ. Его звали Леон. У него были руки в краске, льняная рубашка навыпуск и такие синие глаза, что она на мгновение забыла, как дышать.

— Вы можете посмотреть, — сказал он просто. — Только не говорите, что скучно.

Она рассмеялась и осталась. Они проговорили два часа — об искусстве, о городах, о том, как случайные встречи иногда значат больше запланированных событий. Он показывал ей свои работы, она рассказывала о себе то, чего обычно не говорила незнакомцам. Было ощущение, что они знакомы много лет.

— Я хочу тебя нарисовать, — вдруг сказал он. — Прямо сейчас.

Она засмущалась, но согласилась. Леон усадил её в большое кресло, направил свет и начал делать быстрые наброски углём. Время остановилось. Его взгляд скользил по её лицу, плечам, рукам, и от этого взгляда у неё теплело в груди.

— Убери лямку, — попросил он тихо.

Она медленно спустила лямку платья с плеча, обнажая грудь. Он отложил уголь, подошёл ближе и провёл пальцами по её ключице. Его прикосновения были лёгкими, как дуновение ветра. Он опустился перед ней на sexrasskaz.com колени, провёл губами по её соскам, заставляя их затвердеть. Затем взял кисть и окунул её в баночку с тёплой водой. Влажная кисть прошлась по её животу, бёдрам, оставляя прохладный след, который он тут же согревал дыханием и языком.

Стянув с неё бельё, он уложил её прямо на расстеленный холст, и она рассмеялась от неожиданности и абсурдности происходящего. А потом перестала смеяться, потому что его язык начал выписывать узоры у неё между ног. Он довёл её до исступления одними губами и языком, а когда она уже не могла больше терпеть, поднялся и вошёл в неё — медленно, до самого основания, глядя в глаза.

Их тела сплетались среди холстов и тюбиков с краской, она вцепилась в его плечи, ощущая его внутри себя, двигаясь с ним в одном ритме. Когда всё закончилось, они лежали на старом диване в мастерской, перепачканные синей и жёлтой краской, и смеялись как подростки.

Утром, провожая её в аэропорт, Леон вложил ей в руку свёрнутый лист.

— Открой в самолёте.

Она развернула рисунок, когда город остался далеко внизу. На листе была она — спящая, умиротворённая, с едва заметной улыбкой на губах. А внизу его номер телефона. Она посмотрела в иллюминатор и улыбнулась. Возможно, чужой город стал для неё чем-то гораздо большим.