Репетитор по английскому языку

Подрабатывал я как-то на третьем курсе репетитором по английскому. Деньги небольшие, но на пиво с пельменями хватало, да и не в кафе же вкалывать за копейки. Контингент попадался разный, но один звонок меня особенно заинтриговал.

Звонила женщина. Голос приятный, глубокий. «Меня зовут Марина Львовна, — представилась она. — Мне сорок семь, я в разводе, работаю в логистической компании. Срочно нужен разговорный английский, перспектива командировок в Европу. Готова заниматься интенсивно, у меня дома. Оплата почасовая, чаевые гарантирую». Последнюю фразу она произнесла с усмешкой, но я тогда значения не придал.

Жила Марина Львовна в сталинской высотке на Кутузовском. Квартира — три комнаты, высокие потолки и книжные шкафы до потолка. Хозяйка встретила меня в дверях, и я, честно говоря, на пару секунд завис. Представлял себе уставшую тетку в очках и с пучком на голове, а увидел эффектную брюнетку с короткой стрижкой а-ля Холли Берри, в облегающих черных брюках и шелковой блузе, расстегнутой ровно настолько, чтобы намекать на внушительное декольте. Фигура — песочные часы чистой воды: тонкая талия, крутые бедра, грудь третьего размера минимум. Ни капли лишнего веса. «Можно просто Марина», — улыбнулась она, протягивая руку. Улыбка у нее была открытая, чуть ироничная, а глаза — темно-карие, с золотистыми искорками.

Занимались мы у нее на кухне, попутно попивая кофе. Марина оказалась ученицей старательной, но с пробелами: грамматику схватывала на лету, а вот speaking откровенно хромал. Я гонял ее по диалогам, она смешно краснела и путала времена, ругалась сквозь зубы по-русски, а потом заливалась смехом. Мне с ней было легко. Словно мы сто лет знакомы.

Через пару недель я заметил, что к моим приходам она стала одеваться все более… вызывающе. То халатик короткий накинет, то маечку без лифчика, то юбку с разрезом до середины бедра. Я, конечно, виду не подавал, но глаз сам собой цеплялся за эти детали. Да и пахло от нее теперь не духами, а какой-то едва уловимой мускусной ноткой. Запахом возбужденной женщины, как я это про себя определил.

Однажды, ближе к концу занятия, она вдруг отложила учебник и тяжело вздохнула. «Устала я, Артем. Давай передохнем». Пересела на диван в гостиной, поджала под себя ноги. Я сел в кресло напротив. Она вдруг начала рассказывать про бывшего мужа. Ушел к секретарше пять лет назад, оставив ее с сыном. Сын теперь живет отдельно, в универе. А она одна в огромной трешке варит кофе по утрам и разговаривает с кактусом на подоконнике. «Смешно, да?» — она невесело усмехнулась. — «Сорок семь лет, карьера в гору, а бабы во мне — ноль. Мужики смотрят сквозь, будто я мебель. А я ведь еще очень даже ничего». Тут она посмотрела на меня как-то особенно. С вызовом и надеждой.

«Вы очень красивая женщина, Марина Львовна», — сказал я и понял, что ни капли не лукавлю.

Она вдруг встала, подошла ко мне и села на подлокотник моего кресла. «Я уже забыла, когда меня в последний раз называли красивой», — прошептала она. Ее рука легла мне на плечо. Я поднял голову. Наши лица оказались в нескольких сантиметрах. «Марина», — выдохнул я, и она закрыла мне рот поцелуем.

Это был не нежный поцелуй. Это был штурм. Голодный, жадный, отчаянный. Она впилась в мои губы так, будто хотела высосать из меня всю молодость и страсть. Ее язык бесцеремонно хозяйничал у меня во рту, руки рвали пуговицы на моей рубашке. Я сгреб ее за бедра и усадил на себя сверху. Ее халатик задрался до пояса, явив миру черные кружевные стринги, которые уже ничего не скрывали.

Я целовал ее шею, плечи, сдвинул блузку и добрался до груди. У нее были роскошные, тяжелые груди с крупными темными сосками, которые мгновенно затвердели под моим языком. Марина стонала, запрокинув голову, и терлась промежностью о мой ставший каменным член. «Боже, мальчик мой, что ты делаешь», — шептала она, но сама уже расстегивала ремень на моих джинсах.

Я подхватил ее на руки и понес в спальню. Бросил на огромную кровать с бордовым покрывалом. Она смотрела на меня снизу вверх расширенными зрачками, пока я раздевался. Когда я стянул боксеры и мой член, налитый кровью до предела, вырвался на свободу, она прикусила губу. «Какой же у тебя большой член. Я уже отвыкла от такого».

Я лег рядом, продолжая ласкать ее грудь, целуя живот, спускаясь все ниже. Когда мои пальцы проникли под резинку ее трусиков, я чуть не задохнулся. Там был потоп. Ее набухшие половые губы буквально плавали в горячем соку. «Не надо туда, я, наверное, некрасивая», — попыталась она сжать ноги. Но было поздно. Я уже стащил с нее трусики и развел в стороны ее полные бедра.

Ее киска оказалась именно такой, как я люблю: аккуратно выбрита на лобке, но с оставленной тонкой темной полоской, ведущей вниз, к крупным, налитым кровью губам темно-розового цвета. Клитор торчал из-под капюшона, как маленькая жемчужина. Язык сам потянулся к нему. Марина закричала в голос, когда я начал вылизывать ее. Она извивалась, хватала меня за волосы, прижимала мою голову к промежности все сильнее. «Да! Да! Еще! Не останавливайся!» — ее стоны сменились настоящим криком. Я ввел два пальца в ее истекающее соком влагалище и загнул их вверх, массируя точку G, одновременно посасывая клитор. Она взорвалась. Ее тело выгнулось дугой, из горла вырвался хриплый вопль, а киска запульсировала вокруг моих пальцев, выплескивая фонтаном прозрачную жидкость. Она кончила так бурно, что залила мне весь подбородок и покрывало.

Отдышавшись с полминуты, она дернула меня за плечи, заставляя подняться. «Теперь моя очередь», — хрипло заявила она и, ловко перевернув меня на спину, вобрала мой член в рот.

Это был шикарный минет. Она вылизывала член от яиц до головки, словно эскимо в жару. Брала глубоко, до самого горла, и замирала там, обхватывая ствол губами так плотно, что я чувствовал каждое сокращение ее глотки. Потом вынимала, обводила языком венчик головки, щекотала уздечку и снова заглатывала целиком. Ее рука в это время массировала мои яйца, а палец другой руки скользнул ниже и начал надавливать на промежность. Я был на грани. «Марина, я сейчас кончу», — простонал я, но она только усилила напор. И я излился ей в горло. Она проглотила всю сперму, не проронив ни капли, и упала рядом, тяжело дыша и улыбаясь.

«Это было… волшебно», — прошептала она, уткнувшись носом мне в шею. — «Я так давно этого ждала. Каждый раз, когда ты приходил на урок и садился напротив, я представляла, как ты меня трахаешь. Прямо на этом столе, где мы глаголы спрягаем».

Мы лежали минут десять, но мой член уже снова оживал. Я повернулся к ней, провел рукой по бедру. «А как насчет анатомии?» — спросил я с усмешкой. Она непонимающе нахмурилась. «Ну, когда мы изучаем биологию», — я демонстративно уставился на ее грудь. Она прыснула. «Давай, профессор».

Я снова навис над ней, но теперь моя рука скользнула не к киске, а дальше. Пальцы нащупали сжатую точку ануса. Марина вздрогнула. «Ой, нет. Это… я никогда». Я замер. «Никогда-никогда?» — «Вообще никогда. Мужу не давала и тебе не дам». Но ее анус предательски расслабился под sexrasskaz.com моими поглаживаниями, впуская кончик пальца. «Сейчас будет немножко странно, — прошептал я ей на ухо, — но если не понравится, я остановлюсь». Она кивнула, зажмурившись.

Я смазал член ее же соками и начал входить в узкое колечко. Очень медленно. Миллиметр за миллиметром. Она ахнула, вцепилась ногтями в мои плечи. «Больше не надо!» — но когда я замер, она сама подалась бедрами навстречу. Ее попка была невероятно тугой. Мой член сжимало так, что перед глазами плыли круги. Войдя до половины, я начал осторожно двигаться. Марина лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку, и издавала сдавленные стоны. Но постепенно ее тело приняло вторжение. Мышцы расслабились, и я смог войти на всю длину.

«Ой, как глубоко», — выдохнула она. Я наращивал темп. Теперь она уже не стонала — кричала. Ее рука метнулась к клитору и начала яростно его массировать. «Трахай меня в попу! Трахай сильнее!» — орала она, и от этого грязного приказа сорокасемилетней бизнес-леди меня накрыло так, что я взорвался фейерверком ей в анус. Кончил, пульсируя и заливая спермой ее девственную попку, и в тот же момент она забилась в оргазме, крича что-то бессвязное про «да, мальчик, да, мой хороший, заполни мою попочку».

Мы рухнули на мокрые простыни. Дышали как два загнанных марафонца. «Знаешь, что я сейчас чувствую?» — спросила она, все еще держа мою руку. «Стыд?» — предположил я. «Нет. Жизнь. Я чувствую, что я живая. Впервые за пять лет».

Потом был еще секс в душе, где она старательно намыливала мой член и снова брала его в рот, стоя на коленях под струями воды. Потом мы пили шампанское на кухне голышом и обсуждали, как теперь будем совмещать «уроки». Договорились, что час английского, а потом — сверхурочные, по фактически отработанному времени.

Уезжал я от нее на следующее утро, шатаясь от усталости и опустошенных яичек. В сумке лежал конверт с тройной оплатой за прошлое занятие и маленькая записка: «Домашнее задание на следующий раз: повторить лексику по теме Human Body. Особенно разделы про предстательную железу и простату. Твой репетитор М.» Я усмехнулся. Кажется, в моем резюме репетитора появилась новая компетенция: «интенсивная анатомия для разведенных дам за сорок».