Корпоратив: как я перестала быть примерной начальницей

Мой муж Андрей всегда говорил, что я слишком серьёзно отношусь к работе. Ну а как иначе, если я — начальник отдела в крупной торговой компании, и на мне висят двадцать человек, каждый из которых норовит либо схалтурить, либо подсидеть? К тридцати пяти годам я научилась держать спину прямой, а улыбку — дежурной. И, честно говоря, корпоративы я ненавидела всей душой: эти обязательные пляски вокруг начальства, тосты «за сплочённость коллектива», дешёвое вино и липкие взгляды коллег, которые после третьей рюмки теряют всякое представление о субординации.

Но в этот раз всё было иначе. Во-первых, юбилей компании — двадцать лет. Во-вторых, наш генеральный, Пал Палыч, расщедрился и снял загородный отель с сауной, бассейном и банкетным залом. А в-третьих... в-третьих, Андрей уезжал в командировку на неделю, и я оставалась предоставлена сама себе. Эта мысль, признаюсь, грела меня больше, чем следовало бы порядочной жене.

— Ну и ладно, — сказал Андрей, запихивая в чемодан рубашки, — съезди, развеешься. Только не напивайся там с этими своими менеджерами.

— Андрюш, ну что ты, — я чмокнула его в щёку, — я же на работе. Всё будет прилично.

Он хмыкнул, притянул меня за талию и уткнулся носом в шею. Я почувствовала, как его руки сползают ниже, и внутренне напряглась: сейчас начнётся. Андрей всегда так — перед отъездом ему обязательно нужно было «оставить метку», словно он таким образом закреплял за собой территорию. Я не сопротивлялась, даже наоборот — расстегнула ему ремень и запустила руку в штаны. Член уже стоял, горячий и нетерпеливый, и я, вздохнув, опустилась на колени. Пять минут — и Андрей, довольно крякнув, застегнул брюки и подхватил чемодан.

— Всё, побежал. Звони.

Дверь хлопнула. Я осталась стоять посреди прихожей с привкусом спермы во рту и мыслью, что впереди — два дня без мужа, без сына (он гостил у бабушки) и без привычных обязанностей. Я вытерла губы тыльной стороной ладони и улыбнулась своему отражению в зеркале.

— Ну что ж, Верочка, — сказала я себе, — посмотрим, что ты умеешь, когда никто не смотрит.

Сборы заняли ровно час. Я покопалась в шкафу и вытащила платье, которое Андрей называл «слишком»: чёрное, с глубоким вырезом на спине и длиной чуть выше колена. Оно облегало так, что под ним предательски проступали очертания сосков и трусиков. Я повертелась перед зеркалом, оценивая ущерб. Соски торчали вызывающе — лифчик под такое платье не наденешь, а без него я чувствовала себя почти голой. Трусики тоже не спасали: тонкая полоска кружева врезалась в ягодицы, и при каждом движении ткань платья скользила по ней, напоминая о собственной почти неприличной готовности к чему-то, чего я сама ещё не понимала.

«Ладно, — решила я, — не на свидание еду, в конце концов».

Автобус до отеля отправлялся от офиса в шесть. Я приехала последней, когда почти все уже расселись. Мужчины, завидев меня, оживились: кто-то присвистнул, кто-то зааплодировал. Я прошла по проходу, стараясь не вилять бёдрами, но чувствуя, как подол платья цепляется за чужие колени. Свободное место оказалось рядом с Димой из соседнего отдела — тридцатилетним красавчиком, который полгода назад развёлся и с тех пор смотрел на меня так, будто мысленно уже разложил на своём рабочем столе.

— Вера Николаевна, — Дима поднялся, уступая мне место у окна, — вы сегодня... — он сглотнул, подбирая слова, — ...прекрасно выглядите.

— Спасибо, Дима, — я улыбнулась и села, чувствуя, как его бедро прижимается к моему.

Автобус тронулся. Впереди было полтора часа дороги, два дня корпоратива и полная неизвестность. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дома и думала о том, что Андрей, пожалуй, зря надеется на мою «приличность». В конце концов, я ведь не виновата, если мужчины вокруг меня такие... предсказуемые.

Дима оказался на удивление ненавязчивым. Первые полчаса он рассказывал про свою бывшую жену — мол, не сошлись характерами, она хотела романтики, а он, дурак, работал как проклятый. Я кивала, поддакивала, но краем глаза отмечала, как его рука, лежащая на подлокотнике, медленно, миллиметр за миллиметром, сползает в мою сторону. Когда его мизинец коснулся моего бедра, я сделала вид, что не заметила. Когда вся ладонь легла на колено — тоже. А когда его пальцы забрались под подол платья и поползли выше, я накрыла его руку своей и тихо сказала:

— Дима. Мы на корпоративе. Тут полно народа.

— Так ведь темно, — прошептал он мне в ухо, и его дыхание обожгло шею. — И все уже пьяные.

Это была правда. В автобусе горел только тусклый ночной свет, кто-то храпел на заднем сиденье, кто-то хихикал в полумраке. Я покосилась на водителя — тот сосредоточенно смотрел на дорогу. И тут Дима, осмелев, сунул руку мне между ног. Прямо туда, где трусики уже намокли, и я почувствовала, как его пальцы скользнули по влажной ткани.

— Ого, — выдохнул он. — Вера Николаевна...

— Тихо ты, — шикнула я, но бедра сами раздвинулись, давая ему больше доступа.

Он стянул трусики в сторону и провёл пальцем по клитору — медленно, круговыми движениями, словно изучая. Я вцепилась в подлокотник и закусила губу, чтобы не застонать. В автобусе было тихо, только мотор гудел, и я с ужасом понимала, что если кто-то обернётся, то увидит, как начальница отдела продаж сидит с задранным платьем и раздвинутыми ногами, а рядом с ней — Дима с рукой в её промежности.

— Хватит, — прошептала я, но вместо того чтобы убрать его руку, я сама прижала её крепче.

Дима наклонился и поцеловал меня в шею. Я запрокинула голову. Его пальцы вошли в меня — сначала один, потом два, — и я почувствовала, как внутри всё сжалось от предвкушения. Он двигал ими медленно, размеренно, и я уже готова была кончить прямо здесь, в этом дурацком автобусе, под храп пьяных коллег.

— Дима, — выдохнула я, — остановись. Я серьёзно.

Он послушался. Убрал руку, поправил мне платье, откинулся на спинку сиденья. Я видела, как в полумраке блестят его пальцы — мокрые от меня. Он поднёс их к лицу и, не стесняясь, понюхал.

— Вы потрясающая, Вера Николаевна, — сказал он тихо.

— Спасибо, Дима, — я отвернулась к окну, чувствуя, как горят щёки. — Больше так не делай.

Он хмыкнул, но промолчал. Остаток дороги мы ехали молча, и я с ужасом ощущала, как трусики прилипли к телу, а платье подозрительно топорщится на груди — соски стояли так, что ткань натянулась, как парус.

Отель показался вдали — огни, гирлянды, большой деревянный сруб с башенками. Автобус въехал на парковку, и все начали просыпаться, потягиваться, искать свои сумки. Я вышла одной из последних, стараясь держаться подальше от Димы, но он всё равно оказался рядом, подхватил мою сумку и понёс, как ни в чём не бывало.

— Вера Николаевна, — он улыбнулся, — я же обещал быть полезным.

— Ты обещал вести себя прилично, — напомнила я.

— Я и веду.

В холле отеля нас встретила администратор — молодая девушка с планшетом. Началась раздача ключей. Пал Палыч, уже изрядно навеселе (он ехал в отдельной машине), объявил, что номера двухместные, и расселение — по желанию, но с намёком: «чтоб никто не скучал».

Мне достался номер на втором этаже, с балконом и видом на лес. Я поднялась, бросила сумку на кровать и только тогда заметила, что в номере две кровати. И вторая — уже занята. На ней лежала чья-то куртка, а в ванной шумела вода.

Я присела на край кровати, гадая, кого бог послал мне в соседи. Дверь ванной открылась, и оттуда вышел он — высокий, широкоплечий, с полотенцем на бёдрах. Я подняла глаза и чуть не застонала от досады. Это был Слава из финансового отдела — мужик, которого я знала лет пять, который всегда казался мне занудным, правильным и абсолютно неинтересным.

— О, — сказал Слава, увидев меня. — Вера Николаевна. Соседями будем?

— Похоже на то, — я натянуто улыбнулась.

Он кивнул, ничуть не смущаясь своего вида, и прошёл к своей кровати. Полотенце висело низко, и я невольно отметила, что Слава, оказывается, неплохо сложён — широкие плечи, плоский живот, и под полотенцем угадывается что-то внушительное.

— Я быстро, — сказал он, вытаскивая из сумки рубашку. — Через полчаса банкет. Вы, наверное, тоже переоденетесь?

— Да, — я отвернулась, делая вид, что копаюсь в сумке. — Слава, а вы... вы не против, если я тут?

— В смысле? — он обернулся, и полотенце чуть не соскользнуло. — Вера Николаевна, это же корпоратив. Все свои. Расслабьтесь.

«Расслабьтесь», — мысленно передразнила я. Легко сказать. Я достала из сумки платье, которое планировала на вечер — ещё короче, ещё откровеннее, чем то, в котором я ехала. И вдруг поняла, что не могу переодеться при Славе.

— Слава, — я обернулась, — вы не могли бы... выйти на минутку?

Он посмотрел на меня, потом на платье в моих руках, и в его глазах мелькнуло что-то такое, отчего у меня внутри ёкнуло.

— Вера Николаевна, — сказал он медленно, — а вы, оказывается, интересная женщина.

— В смысле?

— В смысле — зачем выходить? — он подошёл ближе. — Я же не смотрю.

Он стоял так близко, что я чувствовала запах его кожи — чистый, сандаловый, с горьковатой ноткой. Полотенце на его бёдрах предательски топорщилось. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Слава, — сказала я тихо, — вы сейчас на что намекаете?

— Ни на что, — он пожал плечами, но не отступил. — Просто предлагаю не стесняться. Мы же взрослые люди.

И тут я поняла, что за два дня этого корпоратива мне, похоже, предстоит узнать о своих коллегах много нового. Гораздо больше, чем я планировала.

Я стояла с платьем в руках, чувствуя себя полной идиоткой. Слава смотрел на меня сверху вниз — спокойно, без нахальства, которое я привыкла видеть в мужчинах на работе. И это спокойствие почему-то действовало на меня сильнее любого напора. Я вдруг остро осознала, что под тонкой тканью дорожного платья у меня нет ни лифчика, ни трусиков — только я сама, вспотевшая после автобуса, с липкими бёдрами и стоящими сосками.

— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Не отворачивайтесь. Только не пяльтесь.

— Я не пялюсь, — Слава отошёл к окну и действительно отвернулся, но я видела в отражении стекла, как он наблюдает за мной.

Я стянула платье через голову. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и я невольно поёжилась. В отражении окна мелькнуло лицо Славы — он смотрел. Я могла бы возмутиться, но вместо этого почему-то выпрямилась и потянулась за новым платьем медленнее, чем требовалось. Пусть смотрит. В конце концов, я не школьница, чтобы стесняться своего тела.

— Вера Николаевна, — голос Славы был хрипловатым, — вы это специально?

— Что именно? — я натянула платье и обернулась, делая невинное лицо.

Он не ответил. Просто смотрел на меня, и полотенце на его бёдрах уже не скрывало ничего — ткань приподнялась, обрисовывая член, который медленно наливался и поднимался, словно жил своей собственной жизнью. Я отвела взгляд, но было поздно: картинка уже отпечаталась в памяти.

— Ладно, — сказала я, — я в душ. Пять минут.

В ванной я включила воду похолоднее и встала под струи, пытаясь смыть с себя дорожную усталость и это дурацкое возбуждение, которое не отпускало меня с самого автобуса. Но холодная вода не помогала. Я провела рукой по животу, спустилась ниже и замерла. Пальцы помнили прикосновения Димы, и тело требовало продолжения. Я быстро, почти зло, довела себя до короткого, судорожного оргазма — и вышла из душа, чувствуя себя немного лучше.

Слава ждал меня в номере уже одетый — в тёмных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Он сидел на кровати и листал телефон, но при моём появлении отложил его.

— Готовы? — спросил он.

— Готова, — кивнула я.

Банкетный зал был уже полон. Длинные столы, свечи, гирлянды, музыка. Пал Палыч произнёс речь, все выпили, и вечер покатился по накатанной колее: тосты, смех, кто-то уже танцевал, кто-то спорил о работе. Я сидела между Димой и Славой — и это было похоже на какую-то злую шутку. Дима подливал мне вина и норовил коснуться коленом под столом. Слава, наоборот, держался отстранённо, но каждый раз, когда я поворачивалась, ловила на себе его взгляд.

После третьего тоста я вышла на террасу — покурить, хотя не курю. Просто нужно было глотнуть воздуха. Терраса была пустой, только гирлянда мигала над головой, и где-то внизу шумел лес. Я облокотилась на перила и закрыла глаза.

— Не помешаю?

Дима. Конечно, Дима. Он встал рядом, тоже облокотился, и мы какое-то время молчали.

— Вера Николаевна, — начал он, — я хотел извиниться за автобус. Переборщил.

— Забудь, — я махнула рукой. — Всё нормально.

— Нет, не нормально, — он повернулся ко мне. — Я не должен был. Просто вы... вы сегодня такая, что у меня крышу сносит.

Я посмотрела на него. Молодой, красивый, с этим щенячьим взглядом — и в то же время наглый, уверенный. Он шагнул ближе, и я не отстранилась. Его рука легла мне на талию, потом сползла на бедро, и я почувствовала, как под платьем снова становится горячо и влажно.

— Дима, — прошептала я, — мы на корпоративе. Нас могут увидеть.

— Пусть, — он прижался ко мне, и я почувствовала его эрекцию сквозь тонкую ткань платья. — Вера Николаевна, ну сколько можно? Я же вижу, что вы тоже хотите.

Он поцеловал меня — грубо, сразу в губы, без прелюдий. Я ответила, потому что тело уже не слушалось, и потому что после автобуса и душа я была как натянутая струна. Его рука задрала подол, пальцы скользнули между ног, и я застонала ему в рот.

— Быстро, — выдохнула я. — Дима, быстро.

Он не заставил себя ждать. Расстегнул ширинку, приподнял меня за бёдра, и я обхватила ногами его талию. Он вошёл сразу, одним движением, и я вцепилась ему в плечи, чтобы не закричать. Он трахал меня быстро, торопливо, прижимая к перилам, и я слышала, как скрипит дерево под нашими телами.

— Вера... Вера Николаевна... — бормотал он, — как же хорошо...

Я не отвечала. Я смотрела через его плечо на дверь террасы и молилась, чтобы никто не вышел. Оргазм накатил неожиданно — резкий, короткий, от которого подкосились ноги. Дима кончил почти сразу вслед за мной, уткнувшись лицом мне в шею.

Мы стояли, тяжело дыша, когда я услышала за спиной звук шагов.

— Вера Николаевна? — голос Славы был ровным, но я почувствовала, как Дима напрягся. — Вас Пал Палыч ищет. Говорит, тост без вас не начнут.

Я обернулась. Слава стоял в дверях, и в полумраке его лицо было непроницаемым. Он всё видел. Я поправила платье, ощущая, как по ноге течёт горячее, и натянуто улыбнулась.

— Спасибо, Слава. Иду.

Дима отпустил меня, отступил на шаг. Слава посторонился, пропуская меня в дверь, и когда я проходила мимо, тихо сказал:

— А вы, оказывается, не только в автобусе умеете... развлекаться.

Я замерла. Он знал про автобус. Откуда? Неужели видел? Или Дима проболтался? Я обернулась, но Слава уже шёл за мной, и его лицо было абсолютно спокойным, словно он обсуждал со мной квартальный отчёт.

— Слава, — начала я, — это не то, что вы думаете...

— Вера Николаевна, — он улыбнулся, — я вообще ничего не думаю. Я просто жду.

— Чего?

— Когда вы поймёте, что необязательно трахаться с первым встречным на террасе, — он наклонился к моему уху, и его голос стал вкрадчивым, — когда в соседней комнате есть кровать. И человек, который не торопится.

Он ушёл вперёд, а я осталась стоять, чувствуя, как внутри всё сжимается от его слов. Этот корпоратив становился опасным. И самое страшное — мне это нравилось.

Тост Пал Палыча я выслушала стоя, с бокалом в руке, и чувствовала, как под платьем по ногам медленно стекает сперма Димы. Это было мерзко и возбуждающе одновременно. Я сжимала бёдра, надеясь, что пятно не проступит на тёмной ткани, и улыбалась, как дура, потому что Пал Палыч как раз закончил речь словами «за наших женщин!» и все обернулись ко мне.

— За Веру Николаевну! — гаркнул кто-то из отдела логистики, и я подняла бокал, чувствуя, как внутри всё пульсирует.

После тоста я пробралась к выходу из зала и почти бегом добралась до номера. В ванной я смыла с себя следы Димы — быстро, почти грубо, растирая кожу полотенцем, словно пытаясь стереть не только сперму, но и память о том, как легко всё произошло. Но тело не желало забывать. Наоборот, оно словно проснулось после долгого сна и требовало продолжения.

Я надела халат и вышла в комнату. Слава сидел на своей кровати с ноутбуком, но при моём появлении закрыл крышку.

— Быстро вы, — заметил он.

— Устала, — соврала я.

— Вера Николаевна, — он отложил ноутбук и выпрямился, — идите сюда.

— Зачем?

— Просто идите.

Я подошла. Он взял меня за руку и потянул к себе, усадил рядом на кровать. Его рука легла мне на колено — спокойно, почти по-дружески.

— Расскажите, — сказал он.

— Что рассказать?

— Как вы оказались на террасе с Димой через два часа после того, как я видел, как вы кончаете ему на руку в автобусе.

Я дёрнулась, но он удержал меня за колено.

— Я не в осуждение, Вера Николаевна. Я просто хочу понять. Вы всегда такая... активная? Или это корпоратив так действует?

Я посмотрела на него. В полумраке номера его лицо казалось моложе, чем на работе, и в нём не было ни капли того занудства, которое я ему приписывала.

— Слава, — сказала я медленно, — а вам какое дело?

— Мне есть дело, — он пожал плечами. — Я, знаете ли, тоже человек. И тоже хочу.

— Чего хотите?

Он не ответил словами. Просто наклонился и поцеловал меня — не так, как Дима, не торопливо и грубо, а медленно, глубоко, словно пробуя на вкус. Его язык скользнул по моим губам, потом внутрь, и я почувствовала, как таю. Халат распахнулся, его рука легла мне на грудь, и сосок мгновенно затвердел под его пальцами.

— Вот чего, — прошептал он, оторвавшись. — Вас. Целиком. Не на террасе, не в автобусе, а здесь. На этой кровати. Всю ночь.

— Слава...

— Вера Николаевна, — он улыбнулся, — хватит уже формальностей. Просто Вера.

Он повалил меня на кровать — мягко, но уверенно. Я не сопротивлялась. Халат сполз с плеч, и я осталась обнажённой под его взглядом. Слава разделся сам — быстро, без суеты, и я наконец увидела то, что угадывала под полотенцем. Член у него был большой, толстый, с аккуратной головкой, и он стоял так, что я невольно облизнула губы.

— Иди сюда, — прошептал он и притянул меня за бёдра.

Он вошёл медленно — так, что я почувствовала каждый миллиметр. Я застонала и выгнулась, а он наклонился и поцеловал меня в шею, одновременно начиная двигаться. Его темп sexrasskaz.com был ровным, глубоким, без спешки, и это сводило с ума. После торопливого Димы, после всего этого дня, полного случайных прикосновений, его размеренность казалась почти издевательской.

— Слава... — выдохнула я, — быстрее...

— Не буду, — он усмехнулся, не сбиваясь с ритма. — Я же сказал. Не торопясь.

Он трахал меня долго. Менял позы — то на спине, то сзади, то верхом, — и каждый раз доводил до края, но не давал кончить. Я извивалась, стонала, просила, но он только улыбался и продолжал в том же духе, пока я не взмолилась по-настоящему.

— Слава, ну пожалуйста...

— Что пожалуйста, Вера?

— Дай мне кончить.

— Вот так бы сразу, — сказал он и наконец ускорился.

Оргазм накрыл меня волной — от пальцев ног до кончиков волос. Я закричала, вцепившись в простыни, и Слава кончил почти одновременно со мной, уткнувшись лицом мне в плечо. Мы лежали, тяжело дыша, и я чувствовала, как его член медленно опадает внутри меня.

— Ну как? — спросил он, приподнявшись на локте.

— Лучше, чем в автобусе, — призналась я.

Он рассмеялся — искренне, неожиданно, — и поцеловал меня в нос.

— Вера, вы чудо. И знаете что? Кажется, я в вас влюбился. Ещё на работе. Года два назад.

Я замерла. Такого поворота я не ожидала.

— Слава, — сказала я осторожно, — я замужем.

— Я знаю, — он пожал плечами. — И что?

Я не нашлась что ответить. В дверь постучали — громко, настойчиво.

— Вера Николаевна! — голос Димы за дверью был взволнованным. — Вера Николаевна, открывайте! Нам надо поговорить!

Слава посмотрел на меня. Я посмотрела на Славу. И вдруг поняла, что этот корпоратив только начинается.