Запах дешевого виски и сигаретного дыма висел в подвале густым туманом. Я сидела на старом кожаном диване, вжавшись в угол, и пыталась читать книгу на телефоне, но буквы расплывались. От скуки сводило скулы. Стив, мой муж, уже третий час резался в покер с тремя своими «приятелями» — Маркусом, Джейсоном и Треем. Они были здоровыми, мощными парнями, черными как ночь, и их низкие, басовитые голоса наполняли комнату гулким эхом, которое отдавалось у меня в животе. Сначала они играли на мелкие деньги. Потом ставки выросли. Я слышала, как Стив...
Душный, сладковатый запах старого купе, перебиваемый железным скрежетом колес. Я всегда любил поезда за эту особенную, оторванную от мира атмосферу. Как будто время замирает, а все проблемы остаются там, на перроне. Я ехал из Питера в Москву по срочным делам, уставший и измотанный неделей переговоров. Мне бы просто выпить, уснуть и забыться. Моими попутчиками оказалась пара. Он – Михаил, крепкий, лет пятидесяти, с уставшим лицом и сединой на висках, с головой ушел в планшет с какими-то графиками, пробурчал что-то невнятное в ответ на кивок при...
Жара стояла такая, что даже мухи на подоконнике барского дома ленились жужжать. Воздух над усадьбой дрожал. Емельян Петрович, развалясь в кресле у открытого окна, чувствовал, как потная рубашка липнет к спине. Тоска зеленая одолевала барина. И тут взгляд его упал на группу крестьянок, возвращавшихся с покоса, их загорелые шеи блестели от пота, а на спинах темнели мокрые пятна. В голове Емельяна Петровича, тяжёлой и разгорячённой хмелем после обеда, созрела идея. Он цыкнул на верного холопа Степана, дремавшего у двери. — Степан! Сбегай, собери...
Солнце пекло немилосердно, воздух над полем дрожал от зноя, густо пахло пыльцой, травой и потом. Стояла та самая мертвая тишина полдня, когда даже птицы умолкали, нарушаемая лишь мерным, сонным стрекотом кузнечиков да звонким вж-ж-ж кос, которыми мужики ровняли высокие заросли тимофеевки. Барская коляска, подняв тучи пыли, подкатила к краю поля. Из неё, морщась от солнца, вышел сам барин, Емельян Петрович. В тонком городском сюртуке он выглядел тут инородным, праздным существом. Мужики, завидев его, засуетились, выпрямились, сняли шапки,...
Витька не мог понять, когда, с чего, с каких пор, у него прочно осело в голове, что его жена, Наташка, ему изменяет. Почему он так стал думать, он даже себе не мог объяснить. Он не из под никого её не вытаскивал. Ни кого не ловил на ней. Но ему даже снилось, что его Наташка с кем то трахается. Он просыпался, вскакивал переполненный ревностью, с мыслю: "Убью заразу!", но видел её рядом в кровати мирно спящую, успокаивался. Не, неприятный осадок от сна на какое то время оставался, но постепенно проходил. Ну вот от куда у него это...
Воздух в его кабинете всегда пахнет дорогим кожаным креслом, сигарным дымом и чем-то ещё – холодной, металлической властью. Я стояла посреди огромной комнаты, чувствуя себя обнаженной, хотя на мне было всё то же самое синее платье, в котором я пришла сюда три месяца назад просить деньги. Тогда оно казалось мне таким шикарным, таким взрослым. Теперь же – дешёвка с рынка, которая трется о коленки и впивается в мокрые подмышки. Я пыталась дышать глубже, но этот воздух обжигал лёгкие. Он сидел за своим массивным дубовым столом, откинувшись на...
Это всё началось с невинного предложения поехать на дачу к Сергею в прошлую субботу. Ну, знаете, шашлыки, пиво, банька. Отдохнуть от города. Мы с ними дружили лет пять, с тех пор как наши жены, Лена и Катя, работали в одном рекламном агентстве. Серёга – он такой, здоровый, рубаха-парень, лет сорока, с уже проступающим брюшком, но сильный, из тех, кто гирю во дворе покрутит просто так, для души. Его Катьке тридцать шесть, и она… ну, она всегда была пышкой, с такими глазами, что всегда словно смеются, и губами, которые так и просятся, чтобы в...
Командировка Лены была для меня как глоток воздуха. Не то чтобы я её не любил, любил, ещё как. Но эти её вечные списки дел, расписанный по минутам бюджет и этот взгляд, которым она проверяла, достаточно ли хорошо я вытер пол после душа, выматывали. Три года брака, а чувствовал себя порой как на осмотре в военкомате. Её отлёт на неделю в Питер я отметил бутылкой тёмного пива и тремя сериями какого-то дурацкого сериала, заснув прямо на диване под вой ветра за окном. А ветер действительно выл. Осень в этом году решила не церемониться, хлестала...
Меня зовут Алиса, мне девятнадцать, и я стою на подземной парковке «Галереи», чувствуя себя абсолютной дурой. Конкретный бетонный коллапс где-то на уровне минус три. Воздух густой, пропитанный выхлопными газами, дешевым парфюмом из масс-маркета и тоскливым запахом одиночества. Я только что спустилась с раскаленных от жары улиц июля, и резкая прохлада заставила меня вздрогнуть. Где-то над головой грохотали тележки, звенели кассы, люди покупали ненужные вещи, чтобы заполнить пустоту в своих квартирах, а я спустилась в это бетонное чрево, чтобы…...
