Элеонора Викторовна сидела за своим массивным дубовым столом, не глядя на меня, просматривая папку с моим именем. Папку моих провалов. Долгов. Просчетов, которые стоили компании кучу денег. — Итак, — ее голос был холодным, как сталь, без единой нотки тепла. — Подводим итоги. Твой проект провалился. Компания потеряла триста тысяч. Твоя зарплата за следующие полтора года уйдет лишь на частичное покрытие ущерба. У тебя есть что сказать? Я молчал. Что я мог сказать? Она была абсолютно права. Я облажался по полной. Мои ладони вспотели, а сердце...
Жара в тот день стояла адская, воздух над полем колыхался, словно расплавленный сахар. Я пил воду из пластиковой бутылки, обливаясь потом, и с тоской смотрел на оставшийся клочок нескошенной травы у забора. Сенокос — дело тяжёлое, а один — так вообще каторга. И тут услышал знакомый голос с другой стороны изгороди: — Эх, Иван, один-то как? Мужики твои куда подевались? Перегнулась через забор моя соседка, Галина. Вдова, лет под сорок пять, но таких как она женщин надо в столицу возить на выставку. Высокая, крепкая, в застиранном платье, которое...
Эта история произошла с нами в реальной жизни. Все обстоятельства не придуманы, однако имена всё же придётся заменить, а то, мало ли, кто-то из действующих лиц будет узнан. Год назад мы с женой решили съездить на море. Обоюдный отпуск нам выпал неожиданно, поэтому мы не были к нему готовы, билеты на поезд покупали в последний момент. В результате, оказалось, что двое суток нам придётся ехать по отдельности в разных купе. Хорошо хоть в одном вагоне. Немного о нас. Мы в браке уже больше 25 лет, мне стукнуло на тот момент пол века, жена была...
Жара стояла адская, на стройке духота, как в духовке. Мы с ребятами – Витьком, Славой и Серым – уже выбились из сил, заливали фундамент под эту хоромину начальника. Сам он, козёл, с утра заявил, что «проверит объект», и смотался непонятно куда на своей иномарке, оставил нас под палящим солнцем. Сидим, курим, пот ручьями течёт. Витек матерится, что пива бы холодного. И тут… Слышим – гравий хрустит под колёсами. Думаем, начальник вернулся. Оборачиваемся, а это не он. Из машины выходит она. Анна Михайловна. Жена нашего босса. Милфа, блять,...
Деревня. Сплошная тишина. Только сверчки трещат, да где-то далеко мычит недовольная корова. А в нашей баньке, на краю огорода, стоит пар да такой накал страстей, что любо-дорого. Я сижу на нижней полке, облизываюсь, как волк, и пытаюсь не смотреть слишком прямо. А куда смотреть? Напротив, на лавке, моя жена Катя натирает мочалкой спину своей мамаши, Ирины. Обе голые, как в день рождения. Пар обволакивает их тела, делает контуры мягкими, соблазнительными. Катя — молодая, упругая, с задорными небольшими сиськами и сочными, крутыми бёдрами....
Этот вечер должен был быть как все остальные. Отец уехал на какую-то скучную презентацию, оставив меня, студента-второкурсника, одного в доме. Мачеха, Алла, вернулась раньше — я услышал, как хлопнула дверь и её шаги в прихожей. От неё пахло дорогим вином и вечерней прохладой. Она была слегка пьяна, это было заметно по её томной улыбке и блеску в глазах. «Андрей, ты тут?» — донёсся её голос из гостиной. Я мыча что-то в ответ, уткнулся в монитор, делая вид, что усердно учусь. На самом деле, в наушниках стонали актрисы, а на экране...
Душный, сладковатый запах старого купе, перебиваемый железным скрежетом колес. Я всегда любил поезда за эту особенную, оторванную от мира атмосферу. Как будто время замирает, а все проблемы остаются там, на перроне. Я ехал из Питера в Москву по срочным делам, уставший и измотанный неделей переговоров. Мне бы просто выпить, уснуть и забыться. Моими попутчиками оказалась пара. Он – Михаил, крепкий, лет пятидесяти, с уставшим лицом и сединой на висках, с головой ушел в планшет с какими-то графиками, пробурчал что-то невнятное в ответ на кивок при...
Жара стояла такая, что даже мухи на подоконнике барского дома ленились жужжать. Воздух над усадьбой дрожал. Емельян Петрович, развалясь в кресле у открытого окна, чувствовал, как потная рубашка липнет к спине. Тоска зеленая одолевала барина. И тут взгляд его упал на группу крестьянок, возвращавшихся с покоса, их загорелые шеи блестели от пота, а на спинах темнели мокрые пятна. В голове Емельяна Петровича, тяжёлой и разгорячённой хмелем после обеда, созрела идея. Он цыкнул на верного холопа Степана, дремавшего у двери. — Степан! Сбегай, собери...
Витька не мог понять, когда, с чего, с каких пор, у него прочно осело в голове, что его жена, Наташка, ему изменяет. Почему он так стал думать, он даже себе не мог объяснить. Он не из под никого её не вытаскивал. Ни кого не ловил на ней. Но ему даже снилось, что его Наташка с кем то трахается. Он просыпался, вскакивал переполненный ревностью, с мыслю: "Убью заразу!", но видел её рядом в кровати мирно спящую, успокаивался. Не, неприятный осадок от сна на какое то время оставался, но постепенно проходил. Ну вот от куда у него это...
