У моей тещи день рождения. По изначальному замыслу мы должны были выехать на Боровое, чтобы отпраздновать день рождения. В плане шашлыки, пиво, водка и воды великого озера. Туда едем всей семьей: нас пятеро, теща, плюс ее сестра с тремя отпрысками. Отдельно я хотел бы описать А., старшую дочь К., тещиной сестры. Она вроде 97-99 годов рождения, моей супруге приходится двоюродной сестрой. Девушка, не сказать что прям красотка, но белая кожа, черные густые волосы, симметричные черты лица, очки, ровные красивые зубы в брекетах, груди где-то 2-го...
Какая же метель на улице... — Лера, может сегодня на такси на работу?, - Антон подошёл ко мне сзади и приобнял. Рука его легла на живот и опустилась ниже к лобку с аккуратно подстриженной полоской темных волосиков. Я стояла у зеркала, красила глаза тушью и любовалась своим отражением. Очень даже неплохо выгляжу в свои 35 лет. Высокая статная блондинка с длинными прямыми волосами, которые доставали уже до поясницы. Муж мой, директор строительной фирмы, не жалел денег на свою женушку, поэтому накаченные губы и большая, стоячая, сделанная грудь...
Дверь в прихожую скрипнула уже под утро. Я ворочался на диване, не в силах заснуть после ночного залипания в конспекты. Отцовский новый брак, этот переезд в её шикарную квартиру… Всё ещё не мог привыкнуть. Особенно к ней. К Алине. Я слышал, как она неуверенно сняла каблуки, шлёпнула одну туфлю, потом вторую. Потом тишина, и глухой стук — будто кто-то присел на пол. Я приподнялся на локте, прислушался. Ничего. Тишина. «Напилась, блядь, на корпоративе», — мелькнула мысль. Любопытство перевесило. Я встал и крадучись вышел в коридор. Свет в...
Элеонора Викторовна сидела за своим массивным дубовым столом, не глядя на меня, просматривая папку с моим именем. Папку моих провалов. Долгов. Просчетов, которые стоили компании кучу денег. — Итак, — ее голос был холодным, как сталь, без единой нотки тепла. — Подводим итоги. Твой проект провалился. Компания потеряла триста тысяч. Твоя зарплата за следующие полтора года уйдет лишь на частичное покрытие ущерба. У тебя есть что сказать? Я молчал. Что я мог сказать? Она была абсолютно права. Я облажался по полной. Мои ладони вспотели, а сердце...
Десятое сообщение за вечер. «Лера, давай просто поговорим. Пожалуйста». Отправлено. И снова этот противный, тошнотворный значок «прочитано», который так и не сменится на ответ. Я швырнул телефон на диван и потянулся за бутылкой пива. Идиот. Последний идиот в этой вселенной, который не может понять, что его вытерли об себя и выбросили. Прошел уже год, как она ушла к тому усатому мудаку со своей фирмы. А я все никак не мог вырубить в себе эту дурацкую надежду. Этажерка в голове, которая шептала: «А вдруг? А может, она просто проверяет?». Я...
Мы с Леной хотели как лучше. «Отдохнуть, перезагрузиться, оживить страсть», — как говорилось в рекламе этого чертового курорта где-то в Турции. Пятизвездочный отель, «все включено», бары, бассейны, ночные клубы. Идиллия, блять. Идиллия, которая для меня превратилась в самый жаркий и унизительный ад. Всё началось в этом самом клубе на территории отеля. Музыка гремит так, что дрожит пол, воздух густой от смеси духов, пота и алкоголя. Лена, моя скромница Лена, в каком-то коротком платье, которое я раньше на ней не видел, уже изрядно набралась...
Сердце колотилось где-то в горле, тяжело и гулко. В ушах стоял оглушительный звон, в котором тонули доносящиеся из гостиной обрывки смеха и музыки. Вечеринка у Андрея и Лизы постепенно выдыхалась, но я не мог заставить себя уйти. Не потому, что было весело, а потому, что не мог оторвать глаз от нее. Лиза. Жена моего лучшего друга. Она сидела напротив, развалясь в мягком кресле, и ее нога, закинутая на ногу, медленно покачивала туфелькой на тонком каблуке. Она была пьяна. Изрядно. Глаза блестели влажным стеклянным блеском, губы были приоткрыты,...
Меня зовут Артём, мне двадцать шесть, и я уже пятый день тлел от скуки в этой проклятой больничной палате. Сломанная нога, подвешенная к этой дурацкой балке, чесалась под гипсом так, что хотелось кричать, а от вида бежевых стен и запаха антисептика уже начинало подташнивать. Единственным светлым пятном в этом царстве стерильности и тоски была она — медсестра Вика. Виктория. Не Вика для всех, а именно Виктория для меня, хотя я ни разу не осмелился назвать ее так вслух. Лет тридцати, не больше. Высокая, с такой осанкой, будто она не капельницы...
Жара стояла такая, что даже мухи на подоконнике барского дома ленились жужжать. Воздух над усадьбой дрожал. Емельян Петрович, развалясь в кресле у открытого окна, чувствовал, как потная рубашка липнет к спине. Тоска зеленая одолевала барина. И тут взгляд его упал на группу крестьянок, возвращавшихся с покоса, их загорелые шеи блестели от пота, а на спинах темнели мокрые пятна. В голове Емельяна Петровича, тяжёлой и разгорячённой хмелем после обеда, созрела идея. Он цыкнул на верного холопа Степана, дремавшего у двери. — Степан! Сбегай, собери...
