Я, Катя, двадцать семь лет, замужем уже четыре года, приехала на море одна. Муж, как всегда, засел в офисе с кучей проектов, а я взяла отпуск и свалила в Турцию. «Отдохни, солнышко, позагорай, поплавай», — сказал он по телефону перед вылетом. Ха, если бы он знал, как я «отдохну». На третий день я нашла этот уединённый пляжик за скалами, куда туристы не добирались. Песок горячий, как сковородка, волны лениво лижут берег, и ни одной души. Я расстелила полотенце, скинула бикини-топ и легла на спину. Мои большие сиськи сразу почувствовали солнце —...
Она осталась. Я смотрел, как захлопнулась входная дверь за Пашкой, и в квартире повисла та особенная, звенящая тишина, которая бывает, когда из шумной комнаты выключают звук. Аня стояла в коридоре, теребя лямку сумки на плече. — Ну вот, — сказала она, криво усмехнувшись. — Говорила же, что он вечно сливается при первой возможности. Выпить хочешь? Я хотел. Не столько выпить, сколько чем-то занять рот и руки, потому что мозг лихорадочно пытался перезагрузить реальность. Пашка, мой лучший друг, его девушка, мы просто сидели, смотрели фильм, пили...
Это был вечер корпоратива, шампанского — хоть бассейн заливай, и нажралась я, как всегда. Сначала было весело: коллеги, тупые шутки, Сашка из IT-отдела опять пялился на мои ноги. Потом — тошнота, звон в ушах и дикое желание, чтобы меня кто-нибудь трахнул. Сильно и грубо. Дима, муж, названивал каждые полчаса: «Оля, ты где? Оля, я волнуюсь». Волнуется он, видите ли. Сидит там, дома, в своих трениках и грызет семечки. А меня тут разрывает от похоти, смешанной с коньяком «Арарат». Выхожу на улицу. Ветер бьет в лицо, но меня не прохватывает. Я...
Обычная суббота. Вернулся я с корпоратива где-то около часа ночи. Въебывали мы на полную: вискарь рекой, салатики, танцы. В голове шумит, ноги ватные, но состояние самое довольное. Захожу в подъезд, тру глаза, и тут слышу цоканье каблуков сзади. Обернулся — Катя. Катя живет этажом ниже, с мужем. Видел их пару раз в лифте, стандартные переглядки. Она из тех девчонок, которые выходят замуж за скучного козла с деньгами, а сами смотрят на других мужиков голодными глазами. Сегодня на ней было короткое черное платье, которое едва прикрывало задницу,...
Есть такое дерьмовое клише: «это случилось внезапно». Но когда твоя молодая мачеха, ради которой твой старик, похоже, готов был продать душу, оказывается с тобой наедине в забытом богом дачном поселке, это «внезапно» наступает быстрее, чем похмелье после дешевого алкоголя. Меня зовут Никита, мне двадцать, я студент, вечно без денег, но с членом, который думает быстрее, чем голова. Отцу пятьдесят три, и два года назад он женился на Ольге. Ей тогда было тридцать два. Сейчас, значит, тридцать четыре. Длинные русые волосы, которые она вечно...
Я никогда не думал, что скажу это вслух, но та ночь с Эммой перевернула мою жизнь вверх дном. Это было как признание в преступлении, которое ты совершил с улыбкой на лице, зная, что оно того стоило. Я был ее подчиненным в той проклятой фирме — свежий выпускник, полный амбиций и наивности, а она — вице-президент, женщина в костюме, который обтягивал ее тело, с глазами, что могли разрезать тебя на куски или заставить кончить одним взглядом. Мы работали над проектом допоздна, и воздух в офисе всегда был пропитан этим электричеством — смесью...
Что самое хреновое в браке? Нет, не ссоры из-за грязных носков и не необходимость готовить ужин каждый день. Самое хреновое — это предсказуемость. Абсолютная, гробовая тоска предсказуемости. Ты знаешь, как он поцелует тебя перед работой (чмок в щеку), что скажет за ужином («нормально, устал»), и как будет трахать тебя в субботу утром (десять минут, три позы, поцелуй в лоб и «я в душ»). Дима, мой муж, отличный парень. Правда. Добрый, заботливый, сисадмин с золотыми руками. Но руки эти уже пять лет мнут меня по расписанию. А мне тридцать два. Я...
На Ане было невероятное платье, фата, макияж, который, казалось, был нарисован навечно. Она была похожа на ангела, честное слово. А я, в этом дурацком костюме, который жал в паху с самого утра, только и думал о том, как сниму с неё всё это. Свадьба — это цирк. Ты улыбаешься троюродным теткам, жрешь холодные закуски, слушаешь тосты, которые сливаются в один бесконечный гул. Все эти «горько», все эти пьяные дяди с советами. Но внутри нас обоих тлел уголёк. Он разгорался с каждой минутой, с каждым её случайным прикосновением, когда она поправляла...
Все началось с бутылки «Пино-нуар» и Катькиной жалости к самой себе. Мы сидели у меня на кухне, уже почти допивая вторую, а она в сотый раз ныла, что мужики — козлы, что после того развода прошло полтора года, а у неё так никого и не было. Что она забыла, каково это — когда тебя имеют по-человечески, а не когда ты сама себе доставляешь удовольствие наскоро, пока никого дома нет. Я слушала, подливала вино и кивала. Катька — моя лучшая подруга ещё с универа, мы друг за друга горой. Мы разные: она высокая, пышная блондинка с огромными глазищами,...
